По благословению Блаженнейшего Владимира Митрополита Киевского и всея Украины, в 1992 году была возрождена Киевская Духовная Академия - старейшее высшее учебное заведение Восточной Европы.
В 1615 году под именем Братской школы для воспитания детей в истинах и преданиях православной кафолической церкви, для распространения и утверждения православной веры, была основана Киевская академия. В 1620 году иерусалимский патриарх Феофан видел и благословил в Киеве ново-заложенную церковь святых Богоявлений и Благовещения Пресвятой Богородицы, странноприимный двор церковного братства и при них «школу наук эллино-славянского и латино-польского письма», где желающие и особенно дети учились «твердому исповеданию веры и непоколебимому учению о догматах, установленными на семи Вселенських Соборах церкви Восточной. Немного позже, в январе 1626 года сами киевские братчики писали царю Михаилу Феодоровичу Романову, что они устроили училище для обучения своих детей славяно-русскому, эллино-греческому языкам и другим предметам, желая чтобы их дети не утоляли своей духовной жажды из чужого источника и, заразившись от него смертоносным ядом западного раскола, не уклонялись на сторону мрачно-темных римлян. Дело в том, что данный период истории нашего государства является весьма тяжелым и болезненным, не только в политическом плане, но и в культурно-религиозном. Велась настойчивая, планомерная, систематическая латино-польско-иезуитская пропаганда среди православного населения Юго-Западной Руси, которая поддерживалась польским сенатом и королем, ставила под угрозу исчезновение Православия на Украине в целом... Иезуиты устрояли школы, детские дома, богадельни, приюты только с одной целью - отстранить православных от своей веры и принять католичество. Совершенно естественно, что данное положение дел не могло не вызвать религиозно-культурного побуждения, какое возникло под влиянием этой опасности...
Итак, ко времени половины второго десятилетия 17 века в Киеве образовывается новая сила, способная бороться с врагом, его же оружием -православные братства, задачей которых было: «размножение и укоренение христианских добродетелей, подавание наук учтивых для детей и народа христианского, и самое главное ограждение православия от змеиного яда иезуитов».
Воспроизводя свои идеи на практике, братчики основывали школы, и вот одной из таких братских школ суждено было стать впоследствии Киевской духовной академией.
Уже в 1632 году Киевская братская школа была значительно преобразована по инициативе и заботами киевского митрополита святого Петра Могилы. Произошло это при следующих обстоятельствах. Сам святой Петр Могила был весьма образованным по своему времени человеком и великим ревнителем Православной веры. Он завершил свое образование в западно-европейских школах. Для него, и для некоторых его современников были совершенно очевидны, с одной стороны, необходимость научного образования в видах успешной борьбы православных с их противниками католиками и униатами, с другой стороны, недостаточность того просвещения, которое могли давать и, действительно давали западные школы, на что указывали и над чем смеялись противники Православной веры.
Первым долгом Петр Могила обращается к вселенскому патриарху с просьбой прислать ему благословение не устройство школы по типу западно¬европейскому. Вместе с тем он избрал несколько молодых людей и отправил их в различные западные школы для завершения ими своего образования с тем, чтобы они могли быть потом учителями задуманной школы. Усиленные старания киевского владыки привели к тому, что братская школа полностью была реформирована по образцу западных училищ и получила по примеру их наименование коллегии. Однако нужно отметить, что заботы Петра Могилы о киевской братской школе далеко не ограничивались одним только преобразованием ее в коллегию. На свои личные средства владыка обновил ее. Он, далее, увеличил ее учебные средства, он с истинно отеческой заботливостью выбирал для нее начальников и наставников. Он помогал бедным воспитанникам коллегии. Он, наконец, обращал самое серьезное внимание на воспитание учившегося в ней юношества. Трогательной любовью к школе, учившим и учившимся в ней согреты слова, которыми обращался Петр Могила к своим коллегиатам в предисловии к изданной им для них же книги под заглавием «Анфология»: «С Божией помощью, постаравшись по мере слабых моих сил на счет доставшихся мне родовых имений обновить гимназию, т.е. Киевскую школу, отчасти уже упавшую и опустевшую. Я снабжал, снабжаю и сильно желаю, при помощи небесной до конца моей жизни снабжать школы книгами, учителями, средствами бедных студентов, сотоварищей ваших...»
Митрополит Петр Могила не забыл любимой коллегии и на самом смертном одре. В своем духовном завещании Владыка отказал Киевской братской коллегии, которую он именует здесь «unicum pignus meum» весьма значительное наследство: 55 тысяч золотых, четвертую часть всего домашнего серебра, всю библиотеку на разных языках, которую собирал в течении всей свей жизни, а также огромное количество хуторов, имений, всю свою ризницу. Вообще деятельность М. Петра Могилы имела величайшее значение для Киевской братской коллегии и сопровождалось огромным результатом в смысле ее дальнейшего роста. Современники и потомки вполне оценили это значение деятельности Петра Могилы для Киевской братской школы, когда в течении весьма продолжительного периода времени, почти до самого преобразования ее по уставу 1808 - 1814 годов; называли преимущественно Киево-Могилянской братской коллегией, а потом и Академией.
Примеру Петра Могилы следовали и его приемники по управлению Киево-Братской Коллегии. К примеру, в 1658 - 1659 году им удалось было даже и от польского правительства добиться согласия на представление Киево-Братской коллегии имени и прав Академии.
В т.н. годецком дворе между казаками и поляками Киевской академии, которую позволялось восстановить после пожара, предоставлялись такие же права и прерогативы, какими пользовалась и Краковская академия. Но Киево-Братская коллегия не смогла воспользоваться выговоренными для нее правами. Известно, что с 1654 года Киев находился под управлением московского правительства. Такая важная политическая перемена была радостно встречена русскими жителями Киева. Летом 1654 года царю Алексею Михайловичу, находившемуся под Смоленском, отправилась с посольством киевское духовенство во главе с пустынно-николаевским игуменом Иннокентием Гизелем, бывшим ректором и в то время попечителем Киево-Братской коллегии. Посольство просило царя о помощи обители с ее школой и о подтверждении прав на имущественные владения. Киевское посольство и одобрительные рекомендации малороссийского гетмана Богдана Хмельницкого и войскового писаря Ивана Выговского имели свой результат, однако, царь Алексей Михайлович не дал никакого ответа. Вероятно царь, который имел право быть недовольным на высшее киевское духовенство за его отношение к событию 1654 года, а также и в виду военного времени, мог отложить решение вопроса до более благоприятного момента. Мало того, правительство Алексея Михайловича одно время было до такой степени не довольно Киево-братской коллегией, что не только не желало поддержать ее материально, но даже не прочь было совсем закрыть ее. Так, когда в марте 1666 года малороссийский гетман И. И. Брюховецкий просил у московского правительства резолюции по поводу ходатайства киевского духовенства о том, чтобы «вновь завести в Киеве латинские школы», т.е. обновить здание коллегии, подвергшейся перед тем пожару, то московское правительство предлагало ему «не заводить тех школ, буде им (киевскому духовенству) против их вольностей будет не во оскорбление. Только авторитетное заступничество киевского воеводы боярина П. В. Шереметьева, сын которого впоследствии известный деятель петровского времени граф Б. П. Шереметьев, учившийся в Киево-братской коллегии, спасло последнюю от угрожавшего ей удара. Однако материальная недостаточность, тяжелая политическая ситуация всё же отразились на Киевской коллегии. Однако, с помощью Божией, не помешал ей воспитать великих светочей XVII века: Феодосия Углицкого, архиепископа Черниговского Дмитрия Туптало, митрополита Ростовского Иннокентия Кульчитского, епископа Иркутского Лазаря Барановича, Стефана Яворского и др. Только с началом 90-х годов 17 столетия коллегия входит в новый период. На Российский престол восходит царь Феодор Алексеевич. Молодой государь, как воспитанник известного представителя киевской учености - Симеона Полоцкого, относился с большим сочувствием к Киево-братской коллегии, чем его отец. 20 марта 1681 года он, по просьбе игумена Киево-братского монастыря Сильвестра подтвердил разрешение Киево-братским инокам приезжать в Москву и для монастырского строения и милости для Киево-братской коллегии.
Еще более радикальная перемена в отношениях русского правительства к киевской коллегии совершилась в ближайшее последующее время. В 1686 году, по договору между Россией и Польшей, Киев окончательно перешел под власть и состав, территории первой из них. В это же самое время совершилось и подчинение Киевского митрополита Московскому Патриарху. Так, сложившимися обстоятельствами начальники и деятели Киево-братской коллегии удачно воспользовались в интересах своей коллегии. Прежде всего, они, перейдя под власть русского правительства, упразднили те ограничения в учебном деле какие ставились со стороны польского иноверного правительства. Последнее, как известно, не разрешало преподавать в системе Киево-братской коллегии богословие, не желая, с одной стороны давать свободное развитие православной богословской науки в областях польского государства и рассчитывая, с другой стороны на то, что воспитанники Киево-братской коллегии для получения образования будут отправляться в польские академии. Но после событий 1686 года, это ограничение отпало. В 1689 году один из лучших профессоров того времени (впоследствии Киевский Митрополит Иоасаф (Кроковский)) начинает преподавание богословского курса.
Дальнейшим событием на пути преобразования коллегии стала царская грамота 1694 благодаря которой в Киевской коллегии получали образование все без исключения православные христиане не взирая на личность и сословие. Но в этой грамоте коллегия еще не называется Академией. Впервые статус Академии был закреплен за ней грамотой царя Петра I в 1701 году. Тогда Киево-могилянское училище было уравнено с «иными Академиями во всех государствах иноземных». Поэтому, 1701 год является по праву годом рождения Киевской Академии.
Хотя Киево-братская школа и получила статус Академии ее внутреннее устройство сохранило основы, заложенные Петром (Могилой). Начальником Академии был ректор, который обычно избирался профессурой академии, при участии представителей из духовенства и мирян - жителей Киева. Утверждение ректора в должности зависело от Киевского Митрополита, который предварительно испрашивал согласие гетмана на выбор того или другого кандидата. Введение в должность совершалось по особому церемониалу, который освящался особым церковным чинопоследованием. Новый ректор получал от Митрополита особую ставленническую грамоту, в которой рассказывалось об обстоятельствах его избрания. Практически все ректоры Киевской Академии были игуменами Киево-Братского монастыря. Благодаря соединению этих двух должностей в одном лице, между монастырем и заведением практически никогда не возникало конфликтов. Главным помощником Ректора по управлению академией был префект, в обязанности которого помимо учебной деятельности входило и хозяйственное обеспечение школы. По своей структуре Академия разделялась на восемь классов, а учебный курс продолжался двенадцать лет. Классы были следующие: фара или аналогия, инфима, грамматика, синтаксима, поэтика, риторика, философия и богословие. Для первых низших классов назначалось по одному году, для философии - два, и для богословия - четыре и больше (по желанию учащихся).
В Академию обычно принимались мальчики, обучившиеся в домах своих родителей или начальной приходской школе грамоте, и по возможности началам латинского языка.
В фаре или аналогии изучалась элементарная грамматика русского, польского и отчасти латинского языков, а также преподавались правила чистописания и орфографии («прилежно привыкать к правописанию»). Следующие три академических класса предназначались для специального изучения латинского языка. За этот период студенты должны были основательно изучить латынь, на которой преподавались все последующие предметы. Прошедший курс инфимы, грамматики и синтаксиса должны были свободно, правильно и красноречиво, не только, говорить и писать, но и объясняться на «языке науки». Обучение велось не только в области теории, но и на практике: с помощью письменных упражнений, разговоров и диспутов, перевода разного рода книг, в том числе и евангельских текстов. За низшими грамматическими классами следовало изучение пиитики и риторики, тесно связанных между собой. Пиитика и риторика составляли средние классы Академии.
Изучению риторики придавалось важное значение, потому что эта наука имела ближайшее отношение к искусству церковного красноречия. Теория церковного красноречия входила в общий курс риторики как один из ее отделов. Значительный вклад в преподавание этих дисциплин сделал известный иерарх и проповедник Феофан Прокопович. Он со свойственной ему энергией решился освободить Киевскую школу риторства от рабства средневековой схоластики, и оживить ее духом классицизма, а церковное красноречие обновить посредством требований и запросов времени. К сожалению труды Прокоповича не нашли, после его 'ухода достойных подражателей, и он не мог окончательно преломить вековые традиции укоренившиеся здесь. Вообще богословская система академии находилась в зависимости от католической и лишь в Начале 19 столетия освободилась от схоластической зависимости.
Описываемый выше период из жизни духовной школы можно по праву
назвать «золотым веком», ведь из стен заведения выходят множество
знаменитых личностей, известных церковных и общественных деятелей:
Феофан Прокопович, Софроний Кристалевский, Арсений Мацеевич, А.И. Милорадович, Григорий Сковорода, Паисий Величковский , Иероним Волчанский, Платон Малиновский и др. Последние десятилетия XVIII века и начало XIX (до ее преобразования в 1808-1814 гг.) составили особую эпоху в истории Академии. Вследствие реформ было введено много преобразований административного и учебного характера, имеющих целью использование методов преподавания, существовавших в светских учебных заведениях. Инициатива таких преобразований шла от представителей» государственной власти, а непосредственным органом их воплощения стал Святейший Синод и киевские архипастыри. Тенденции к секуляризации Киевской Академии, ярко выраженные в указах Св. Синода 1798 года в первой четверти XIX века
Сменяются решением в разделении Киевской Академии на основе её обособления от светских школ. Заведение прошло отрезок нестабильности, когда Киевскую Академию вначале хотели преобразить в университет с богословским факультетом, но потом она бала реформирована по общему уставу 1808-1814 гг. Этот период характеризуется её всеобщим упадком во всех отношениях. В то время, когда младшие её академии (московская, питерская) давно развивалась по новому уставу, то Киевская духовная школа еще около десяти лет действовала по старому отвергнутому образцу и не могла воспользоваться преимуществами образовательной реформы. В 1817 году Академия вовсе стояла на грани закрытия (на протяжении двух лет действовала возникшая на ее основании Киевская духовая семинария), но была вновь открыта в обновленном виде. Тогда заведение получило новое название - Киевская духовная академия.
Торжество открытия КДА по новому уставу свершилось 28 сентября 1819 года, когда Киевский Митрополит Серапион в Успенском соборе на Подоле совершил Божественную Литургию в сослужении трех архимандритов из ученой братии. По окончании богослужения многочисленное духовенство во главе с архиереем в сопровождении воспитанников низших духовных школ и семинаристов, преимущественно из старой Академии, а также студентов первого курса «новой» КДА направились крестным ходом в братский монастырь. Здесь после прочтения молитвы и оглашения указа о преобразовании по новому уставу были произнесены слова ректором, инспектором и двумя профессорами. Профессор И.Н. Скворцов предложил собранию речь о метафизическом начале философии на латинском языке. Его речь по сохранившемуся в Киеве предании была воспринята присутствующими с особым удовлетворением, ибо в ней звучал любимый для студентов старой академии и привычный для стен академического зала латинский язык. Киевская Академия как феникс из пепла восстала после вынужденного двухлетнего закрытия в новом виде.
Согласно реформе 1808-1814 го да Киевская Духовная академия становилась специальным высшим духовно-учебным учреждением, в котором могли получить высшее образование преимущественно дети духовенства. Хотя в уставах этих лет нигде прямо не говориться, что академии должны быть сословными заведениями, но в связи с тем, что в КДА приходили воспитанники духовных семинарий, то она постепенно претворилась фактически в сословное заведение. В административном плане Академия уже не находилась в непосредственном подчинении Киевского Митрополита, а в ведении Святейшего Синода и подчинялась Комиссии духовных училищ (1819-1839), а позже Учебному Комитету при Синоде (1839-1869). Первым ректором КДА был архимандрит Моисей (Антипов), одаренный преподаватель и священник. Его курс догматического богословия был положен в основание капитального труда митрополита Макария (Булгакова) (также питомца КДА) «Очерк православного догматического богословия», ставшего учебником по догматике.
В 1822 г.на Киевскую кафедру был назначен Евгений Болховитянов, впоследствии много потрудившейся на благо Академии. Основной заботой митрополита Евгения было привлечение академических студентов к самостоятельной научной работе. По его предложению и по его разработкам Студентами Академии были написаны и затем опубликованы довольно серьезные труды, напр., о духоборцах, о времени крещения княгини Ольги и др. Митрополиту Евгению Болховитинову Киевская Академия обязана учреждением первой денежной премии за лучшие студенческие печатные сочинения по вопросам русской церковной и гражданской истории, “евгение-румянцевой”
С именем митрополита Евгения также связан перевод из Петербурга в КДА знаменитейшего ныне прославленного в сонме святых архиепископа Иннокентия Борисова, благодаря которому был сделан перевод всего богословия с латинского языка на русский. Такой перевод позволил освободится от латинской схоластики и стало возможным развитие русского отечественного богословия. При непосредственном участии Иннокентия Борисова был основан журнал «Воскресные чтения» в котором печатались статьи как преподавателей так и студентов, а в 1860 г. начинают издаваться труды « Киевской Духовной Академии». Вообще на 19- нач. 20 века приходится расцвет богословской мысли : Димитрий Муретов, Макарий Булгаков которые своими трудами заложили основу для развития русского богословия. Распространение научной деятельности дало возможность в 1878 г. при академической библиотеки открыть церковно археологический музей, который уже за 20 лет насчитывал около 35000 экспонатов. Тесным и плодотворным было сотрудничество Духовной Академии и Киевского университета им. Св. Владимира, основанного в 1834 г. Митрополит Евгений Болховитянов и архиепископ Иннокентий Борисов были почетными членами университета, а университетская типография часто печатала труды преподавателей и студентов академии. В 1907 г. преподавателями КДА П. П. Кудрявцевым и В.З. Завиткевичем , было основано «Религиозно философское общество». Но бурные события 20 в. оборвали развитие науки. Церковные иерархи развернули работу по подготовке реформы духовных академий, почувствовав с выходом царского манифеста 1906 г. дыхание политической свободы . В 1906 г. в Киевской Духовной академии за поручением общего заседания профессоров был составлен “Проект необходимых перемен и дополнений к статуту православных духовных академий”. Одним из его авторов выступал Т.П. Кудрявцев, которого во время ревизии академии (1908 г.) архиепископ Волынский Антоний назвал “русским волонтёром”.
Уже в 1910 г. за новым статутом все “жернова правления” академии концентрировались в руках ректора. Кроме научных дисциплин, что изучались в то время в академиях, в Киевской был введён предмет – история западнорусской церкви.
В последние десятилетия существования КДА пережило не только коренные изменения, а и негативные последствия ревизии 1908 г., первой мировой войны. Из-за ревизии 1908 г., проведённой архиепископом Антонием Храповицким, который обвинил преподавателей академии и ректора в либерализме и безбожничестве. Часть выдающихся профессоров – М. Петров, А. Розов, В. Заткевич, В. Экземплярский были удалены из Академии.
В 1919 г., согласно декрету Советской власти про отделение Церкви от государства и секуляризации церковного и монастырского имущества, исполняющий обязанности комиссара Мицкун объявил о закрытии академии…(До конца 1919 г. некоторые профессора продолжали читать лекции, собирая по несколько студентов у себя по домам).
В новое время КДА милостью Божие, молитвами преподобных отцев Печерских и попечением Его Блаженства, Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины была соответственно возрождена в 1992 году.
Сегодня Киевская Духовная Академия – одно из самых престижных учебных заведении Украины, которое пользуется авторитетом не только в церковной, но и в светской среде. Трудами преподавательской корпорации во главе с ректором Преосвященнейшим Антонием, епископом Бориспольским, издаются книги, учебники, публикации, богословские труды преподавателей и студентов. Совместно с ректорами светских вузов Киевская Духовная Академия организовывает конференции и форумы, участвует в многочисленных социальных и благотворительных проектах, исполняя высокую духовную миссию в возрождении нации и укреплении Православной веры на Украине.
